Ливен Доминик. Российская империя и ее враги с XVI в до наших дней.

А. Савельев (главный редактор газеты "История. Первое сентября")

 Ливен Доминик. Российская империя и ее враги с XVI в до наших дней. М.: Европа, 2007

Понятие «империя» такое же трудноопределимое и ускользающее, как и понятия «время» или «цивилизация». Книга Доминика Ливена, известного современного западного русиста, преподавателя Лондонской школы экономики и потомка русских офицеров, тоже не проясняет до конца этот термин. Но зато она позволяет взглянуть на Российскую и Советскую империи со стороны, поставить их в ряд с другими империями, как древними, так и современными, понимая под последними те, что образовались в Новое время.

Но вначале, как это полагается в уважающем себя и читателя фундаментальном и пухлом научном труде, займемся определением слова «империя» и рассмотрим все его значения. Автор посвящает этому занятию всю первую главу. Его усилия не оказываются потраченными впустую. Мы неожиданно постигаем много нового. В противовес нашему времени, когда это понятие наряду с «империализмом» стало почти неприличным или, во всяком случае, превратилось в политический ярлык, в средневековой Европе оно было вполне позитивным. Оно связывалось с христианским единством, стабильностью и законностью в отношениях государей и их подданных. Точно так же в конце XIX века большинством европейцев понятие «империя» воспринималось одобрительно. Тогда оно подразумевало мощь и уверенность в своих силах. Будущий мир виделся сквозь призму культуры и истории имперских народов. Зато в XX веке «империя» стала ругательным словом. Воплощая в умах интеллектуалов навязанную извне авторитарную форму правления, это понятие насмерть столкнулось с «демократией», священной коровой и доминирующей идеологией современного мира. И вот тут-то «империя» как понятие потерпела полное поражение. Автор показывает, что ненависть к империям зародилась в эпоху позднего Просвещения. Прежде всего, слово «империя» толковалось французскими философами как экстенсивное территориальное развитие, а «империализм» как создание непреодолимых препятствий на пути свободного развития, как азиатский деспотизм. Позже для революционных марксистов, отмечает автор, Бог и империализм были двумя злейшими врагами нового мирового порядка, который они собирались создать. Ливен приводит аргументы и защитников и, так сказать, певцов империи, одним из которых был англичанин лорд Розбери. В конце XIX века он писал, что развитие Британской империи, хотя и не было лишено ошибок, свойственных любому человеческому начинанию… но изначально и преимущественно подразумевало чистую и величественную цель. Любой, даже самый невнимательный и циничный человек, узрит здесь руку Божественного промысла.

Все же не будем забывать, что главной темой книги Ливена является Российская империя. Ей и посвящены третья и четвертая часть этого исследования. Автор начинает с географического фактора. Русские земли были скудной природной базой для империи. Этот регион был удален от основных международных торговых путей, управление и оборона огромной страны с небольшим и разбросанным населением были дорогими и трудными. В общем, подытоживает автор, империя в России должна была создаваться наперекор природе, в неравных условиях и по принципу дешевизны.

Если империя монголов была воплощением военной силы, в китайской имперской традиции доминирующим фактором служило конфуцианское учение, то Российская империя есть порождение борьбы с неблагоприятными природными и историческими обстоятельствами и настойчивого стремления овладеть гигантскими пространствами. Ливен показывает, что Российская империя была «гибридом». В ней, по его мнению, сочетались черты европейских морских империй и особенности автократической материковой империи, уходящей корнями в античность. Царская империя, по сути дела, состояла из многих империй, она продолжала традиции европейской экспансии, оставаясь периферийным и отсталым в экономическом и политическом отношении государством.

Так что же такое империи, чего в них было больше — положительного или отрицательного? Автор книги дает двусмысленные ответы. С одной стороны, он утверждает, что для человека XXI в. империя одновременно является и антидемократическим, и безнадёжно устаревшим образованием, аморальным и изжившим себя. Но, перевернув несколько страниц, мы вдруг узнаём, что в эпоху глобализации Священная Римская империя или монархия Габсбургов образца 1900 г. во многих аспектах смотрятся гораздо более привлекательно, чем якобинское государство или неистовый этнический национализм, опустошавший Европу в первой половине XX в. Рассматривая СССР как империю и причины ее неожиданно быстрого краха, Ливен практически ничего не говорит о современной сверхдержаве — США, хотя очевидно, что Американская империя существует и оказывает своей имперской политикой громадное влияние на все процессы нашего мира. Если СССР, по мнению Ливена, был «идеологической империей», то США по аналогии можно было бы назвать империей «информационной». Так что на истории империй пока рано ставить точку. Можно надеяться, что начавшееся столетие подарит нам немало сюрпризов и в этом отношении, а значит, у автора этой содержательной и полезной книги, впрочем, как и у других исследователей будет немало поводов опять взяться за перо.

Журнал "У книжной полки" № 1 от 20 февраля 2007


"Горячая книга"
© Издательство "Европа", 2005-2006 Rambler's Top100 Rambler's Top100 Яндекс цитирования